От величия древних городов Египта, от Вавилонского царства остались только пыль да руины. И Рим сегодня больше напоминает музей под открытым небом, нежели мегаполис. Но есть город, который, будучи современником Древнего Рима и Мемфиса, живет сегодня той же жизнью, что и многие тысячи лет назад. Он расположился между реками Варуна и Аси, впадающими в священный Ганг. Имя этому городу, смотрящему из вечности, - Варанаси.

Город света и... обезьян

В древности Варанаси назывался Каши. Что означает - освещенный духовным светом. Стоит он на трех холмах, или, согласно индийской мифологии, - на остриях трезубца бога Шивы. Весь город расположен на западном берегу Ганга. На восточном нет и не было ни единой постройки. Считается, что на том, пустынном берегу находится тот мир, куда Шива переправляет души умерших. Варанаси с незапамятных времен - главный священный город Индии. Его духовная сила такова, что каждый, пришедший сюда, уже находится на пути к просветлению. В Варанаси даже камни обладают духовной энергией, а в светящемся воздухе, говорят, застыло само время. Воды Ганга смывают грехи с любого, кто совершает омовение в его волнах. А спать в этом городе - все равно что погрузиться в глубокую медитацию...

Я проснулся от страшного грохота. В первые мгновения мне померещилось, что настал конец света, все летит в преисподнюю, и я слышу «плач и скрежет зубов»... Однако окончательно пробудившись, я понял, что все не так страшно: я жив-здоров, и стены моего гостиничного номера тоже целехоньки. А на железной оконной решетке висит, покачиваясь на волосатой лапе, громадная обезьяна. Она тряхнула решетку еще раз, что-то мне грозно крикнула, спрыгнула на крышу соседнего дома и растворилась в утреннем тумане...

Над Гангом всходило солнце. Религиозные песнопения на разные голоса наполняли пространство над великой рекой светлой печалью. Я подумал о том, что здесь нынче все точно так же, как и тысячи лет назад, в мифологические времена написания священных текстов пуран и «Махабхараты». Ну, правда, теперь к этой вечности можно добавить и меня в гостинице... да, пожалуй, еще обезьяну.

Я проверил надежность решетки, вышел в коридор, плотно закрыл дверь и отправился в кафе на крышу гостиницы. Маленькими глотками потягивая ароматный кофе, я с любопытством наблюдал, как официант бамбуковой палкой гоняет по террасе кафе облезлую обезьяну с детенышем, висящим на ее пузе. Вчера поздним вечером у одной незадачливой туристки обезьяны стащили сумочку с документами и деньгами. Не зря же на стенах кафе висит предупреждение: «Не оставляйте свои вещи без присмотра!»

А я-то грешным делом подумал о воришках в человеческом облике.

«Ганг - чистый, грязные - мысли человека»

Между тем утренняя дымка над Гангом рассеялась, и мне открылась незабываемая картина: тысячи индусов, стоя по грудь в воде, пели древнюю мантру, приветствуя восход солнца.

Здесь все, как и три-четыре тысячи лет назад. С такой же непоколебимой верой в жизнь после смерти пилигримы возносят молитвы своим богам, так же погружаются с головой в воды священной реки, совершая ритуальное омовение, и так же... чистят зубы, правда, пользуясь теперь зубной пастой.

Я задал официанту первый приходящий на ум европейца, наблюдающего эту процедуру, вопрос:

-  Разве можно чистить зубы в такой грязной воде?!

И получил незамедлительный ответ:

- Ганг - чистый, грязные - мысли человека.

Я вышел из гостиницы и узкой улочкой направился к реке.