Что могут сделать дальновидный лидер и сильные институты.

Владимир Федорин

Французский артиллерист любен гриуа не верил своим глазам. Его пушки косили русских солдат как траву, но противник не двигался с места. Стойкость русских — следствие невежества и суеверия, решил полковник Гриуа. Большинство его земляков и соратников, наступавших летом 1812 года на Москву, думало так же. Они жестоко ошибались.

Недооценка русской армии была не единственным просчетом Наполеона. Он заблуждался и в отношении императора Александра I, который оказался куда расчетливее и дальновиднее своего соперника, говорит профессор Лондонской школы экономики Доминик Ливен. В своей новой книге «Россия против Наполеона» (Russia against Napoleon) потомок знатного остзейского рода фон Ливен восстанавливает историческую справедливость в отношении родины своих предков, двое из которых участвовали в борьбе с Наполеоном.

Редактор трехтомной Кембриджской истории России, Ливен — один из ведущих мировых специалистов по российскому XIX веку и сравнительной истории империй. Это придает дополнительный вес его главному тезису. Ливен доказывает, что Россия и ее царь внесли решающий вклад в крушение французской гегемонии в Европе и установление на континенте прочного мира после двух десятилетий непрерывных войн.

Как ни парадоксально, в мировой исторической науке эта концепция впервые изложена с такой убедительностью. На Западе историю Наполеоновских войн знают преимущественно по французским и немецким источникам. Первые преуменьшали заслуги своих врагов и преувеличивали роль превратностей судьбы, вторые преувеличивали свой вклад в победу и преуменьшали успехи русских союзников. В России же историческую реальность заслонила «Война и мир» — несмотря на то, что эпоху Александра Лев Толстой знал слабо и к тому же всячески стремился принизить роль личности в истории. Правда, вытеснение кампаний 1812-1814 годов из русского общественного сознания началось еще до Толстого. Военачальники и администраторы, отличившиеся в войне с Наполеоном, впоследствии либо участвовали в подавлении восстания декабристов (генералы Иван Дибич и Михаил Милорадович), либо занимали высшие государственные посты в николаевской России (военный министр Александр Чернышев, министр иностранных дел Карл Нессельроде, министр финансов Егор Канкрин). Закреплению в благодарной памяти потомства это, мягко говоря, не способствовало.