Денев уехала, а жюри осталось, или универсальные кинематографические послания вкупе с этническими особенностями и западной системой ценностей.

Да, мадемуазель Денев покинула наш гостеприимный город. Однако некоторым ее поклонникам все же повезло, ведь Катрин - поклонница восточной кухни. И перед самым вылетом она посетила кафе «Узала» в кинотеатре «Уссури». Наблюдать Денев в неформальной обстановке, без постоянных вспышек камер - удовольствие совсем иного рода. Одно дело, встретить актрису в битком набитом зале, другое - в толпе людей, бегущих по своим делам. И теперь не все внимание было приковано к актрисе. Такие вот парадоксы киножизни и обожания. Прощайте, мадемуазель Денев, когда же вновь произойдет встреча с дальневосточниками, остается только гадать.

Около расписания сеансов мне удалось столкнуться с режиссером картины «Джей», прошедшей во внеконкурсной программе фестиваля, Франсисом Ксавье Пасьоном - одним из членов конкурсного жюри. На вопрос о картинах, которые понравились ему больше всего из всех программ, Пасьон застенчиво улыбаясь, поискал что-то глазами среди афиш и уверенно ткнул в афишу российского фильма «Волчок» (вполне достойный выбор - прим. автора). Также Пасьон горячо рекомендовал владивостокским зрителям посетить картину своего соотечественника Брилланте Мендозы - «Резня», подняв вверх большой палец руки (он, впрочем, как и я, не знал, что с «Резней» выйдет совсем темная история).

Эйфория первых дней схлынула, пришли самые настоящие будни, когда ощущение праздника постепенно начинает угасать, и наступает работа. Напряженная и настоящая. Звезды разбрелись по культурным мероприятиям, им было мало дела до зрителей. Вообще, после первого, по настоящему мощного вступительного дня в мою душу начали закрадываться сомнения, что дальше возможен небольшой спад. Что, собственно, и произошло. Почти все конкурсные картины оставили ряд вопросов, решить которые по большинству не удалось, даже пообщавшись напрямую с их создателями.

Начинала конкурсный день корейская картина «Изгои» режиссера Ян Ик-чуна (полнометражный дебют). И надо признаться, кроме монструозной (в самом лучшем смысле этого слова) игры главного актера (самого режиссера) в картине нечего особо и отметить. «Изгои» настолько специфический корейский продукт, что потреблять его в течение двух часов крайне сложно. Всю дорогу стоял мат-перемат (переводчица, впрочем, умудрялась переводить одно и то же ругательство на разные лады, но только не по исконному значению) и разнообразный мордобой, на короткое время сменяющиеся мелодрамой. Складывалось такое впечатление, что это снял один из самых известных корейцев в кинематографе Ким Ки Дук (приняв перед этим нехилую дозу амфетаминов - прим. автора). Причем окончательно картину утяжеляли многочисленные флешбэки, объясняющие жестокий характер главного персонажа, раздающего тумаки направо и налево. И тут все было банально до однообразия, как и читаемый почти с самого начала мрачный финал ленты. Из режиссерских находок стоило отметить вставки, сделанные под документалистику с красивой музыкой, немного оживляющие действие и придающие сюжету небольшой налет оригинальности. Возникло подозрение, что именно Ян Ик-чун и отхватит приз за лучшую мужскую роль.

Продолжившая конкурс китайская лента «Чжалайнур» режиссера Чжао Е во многом не уступила позиций, занятых в первый день «Девушкой с севера Китая». Неспешное, почти медитаци-онное развитие сюжета, вгоняющее особо приверженных к мейнстриму зрителей в великосвег-скую тоску, было красиво упаковано кадрами живописных пейзажей северо-восточного Китая. Буль то дальние планы разрушенных железнодорожных депо или бесконечные дали зеленых полей или желтых, как зрелый лимон, пустынь - все снято максимально красиво и даже поэтично. Как и «Девушка», лента посвящена своеобразному бегству. Только на этот раз в прошлое, куда по определению нет возврата, но можно на миг легонько приотворить дверцу. «Чжалайнур» лишь немного уступал «Девушке» по классу, но это тот случай, когда выделить что-то лучшее из двух невероятно сложно. Но приходится.

Кстати о зрителях. Несмотря на пропагандируемый пиарщиками фестиваля слоган - «Кино для всех, кино для каждого», конкурсное кино подходит далеко не всем. Приходящие, как говорится, «хапнуть» культуры, некоторые зрители в середине сеанса начинали элементарно уставать от непривычного напряжения своего серого вещества. Начинались смешки, переговоры, звонили сотовые. Видимо, неподготовленному человеку сложно молча просидеть сеанс или, смирившись с тем, что кино ему элементарно не подходит, признать поражение и покинуть зал. Поэтому такой зритель делает все возможное, чтобы испортить сеанс остальным. Уровень культуры говорит сам за себя. Масса диктует свои законы, и остается лишь пока порадоваться, что в конкурс фестиваля еще не введена смертельная для него доза мейнстрима.

Короткометражки завершили свое соревнование. В третий день фестиваля были показаны заключительные пять лент - «Жиль» канадца Константа Ментзаса, «Прощание» китаянки Сун Фан, «Дхин Так Дха» индианки Шарддхи Паси, «Желание» мексиканки Мари Бенито и «Урок плавания» сингапурки Кат Го. Именно короткий метр особо четко разделился по чаяниям своих создателей, и какой критерий стал бы ближе всех жюри, приходилосьтолько гадать. Мне как зрителю оставалось самое неблагодарное занятие - подводить предварительные итоги и делать прогнозы.

«Жиль» и «Желание» - западные по духу вещи, лишенные или наоборот пропагандирующие привычные западному миру ценности. «Жиль» - правильная до боли в зубах постановка, ставящая ребром проблемы умственно отсталых людей и их существование в современном социуме. Снимать на такие болезненные и даже опасные общественные темы, при этом не ударившись в манипулирование зрителями, проектируя в них необходимые эмоции, признаться, нелегко. Кино должно не только заставлять сочувствовать, но и думать, если оно, конечно, старается добиться серьезных целей. «Жиль», несмотря на некоторое лукавство его сценариста, прямолинейный и не терпящий иных трактовок, кроме той, что четко прописана в сценарии. Это, конечно, не то что бы очень плохо и заслуживает такого же права на существование, как и голливудские блокбастеры. Но что особенно странно, картина произвела впечатление на многих людей. Не надо упрекать автора в черствости, в мире достаточно несправедливостей и несчастных людей. Но именно такие трактовки действуют на зрителя, как на собаку Павлова, выключая полностью мозг и задействуя эмоции. А это пахнет заигрыванием с аудиторией, что не отличает метод от тех же вышеупомянутых блокбастеров.

«Желание» наоборот лишено эмоциональной окраски и моральной составляющей, пробуждая уже животные инстинкты человека. Шило на мыло. Женщину в возрасте бросает ее муж, и она, дабы самоутвердиться, идет поочередно сначала в секс-шоп, потом в стриптиз-бар, а затем реализовывает свою похоть (именно такое настоящее название так называемой страсти) со случайным мужиком. Мари Бенито, отвечая на вопросы, неизменно, подобно старой заезженной пластинке, только в разных вариациях повторяла одну и ту же трактовку картины - «Я хотела исследовать природу женской сексуальности». Причем все это делается по ладно сшитым европейским лекалам (неслучайно дебютная работа сразу попала в Канны). Несчастливые люди смотрят кино про несчастливых людей, лишенных даже намека на самоидентификацию и максимально обезличенных, решающих проблемы детскими способами. Впрочем, Бенито поступает как способная ученица, слепо копируя тот стиль, что сейчас в моде, полностью забыв о гуманистических традициях современного мексиканского кииемзгографа. Каждому свое, однако. И вновь удивило слепое обожание большинства зрителей, что для арт-хаусного фестиваля достаточно странно. Человек, несчастный сам, не может осчастливить других, заменив желаемое призрачным, не оставляя даже намеков на какое-то внятное прошлое и добавляя в свою коллекцию очередной фантом счастья. Садистское исследование лабораторной мыши в стерильных условиях бездушия.

«Прощание» и «Дхин Так Дха» - почти одухотворенная этника, сделанная в расчете на то, что трактовку можно выгодно изменить, сославшись на непонимание зрителей культурных реалий, показываемых на экране стран. Особенно в этом плане переусердствовала индианка Шарддха Паси, с удивлением отметившая, что в Индии на просмотре зрители смеялись, а в России что-то не заладилось. И, действительно, смеяться над тем, что классическая культура находится в загоне, а балом правит гламур и развлекаловка, как то не получается. Особенно в России. Это как смеяться над провинциальными театрами и их низкой посещаемостью, что ставит классическое искусство на грань вымирания. Зато в Индии, по мнению режиссера, царят болливудские настроения веселости и смеха. Правда, учитывая прошлогоднего победителя конкурса «Пасифика» - драматическую индийскую ленту «Замерзший», в это было достаточно сложно поверить. Еще более настораживало практически агрессивное продвижение своего продукта среди участников и зрителей кинофорума со стороны создателей. Наверное, в эпоху мирового кризиса смеяться над культурой бесплатно уже не удается.

Что действительно порадовало, так это короткометражка «Урок плавания», обладающая универсальным кинопосылом, легко считываемым представителем любой культуры. Тем, кого не устраивает снобизм и навязывание чужого. Простая и незатейливая история с интересным задним фоном, аллегорически обьпрывающим отношения дочери с матерью. Вкупе с лентами «В подвале» братьев Вега и «Следующий этаж» Дени Вильнева - главные претенденты на победу по мнению автора и некоторых его коллег, выгодно отличающиеся качеством и универсальностью киноязыка. Все остальное было либо запутано, либо недоработано, либо слишком общо. Китай в конкурсе закончился, однако социальное кино продолжило свое шествие по экранам, а дальнейший конкурс обещал и политику, и фантасмагорию, и даже байолик.

Во внеконкурсной программе удалось ухватить лишь китайскую ленту «Просто выходной» (просто больше ничего интересного не показывали - прим. автора). Лента шла в программе «Молодые и независимые». Режиссер Ли Хунци. Кино конкретно на любителя азиатского кинематографа (как раз для меня - прим. автора). Неспешное развитие действа, отсутствие внятно прописанного сюжета, красиво поставленные кадры, напоминающие иногда фрески, и непостижимая азиатская философия. Правда, многое проясняется последним кадром, но назвать это кино классическим представителем однокадрового действия не поворачивается язык. Прекрасный пример того кинематографа, который стоит воспринимать только на большом экране.

Автор: Сергей Сысойкин

Источник: Независимый журнал о кино "25-й кадр"