XVI Международный кинофестиваль «Лістапад», прошедший в Минске с 14 по 21 ноября, похоже, войдет в историю как наиболее радикальный из всех предыдущих. В первую очередь это связано с приходом нового руководства во главе с Александрой Захаревич, которая приняла бразды правления от своей старшей коллеги Валентины Степановой, организовывавшей кинофорум на протяжении без малого полтора десятка лет.

Нововведений оказалось так много, что некоторым сразу вспомнилась старая мудрая пословица «Новая метла по-новому метет», ибо от привычного завсегдатаям фестивального «мироуклада» осталась лишь мизерная часть. «Лістапад» изменил свое географическое положение, переместившись из комфортного столичного кинотеатра «Октябрь» в менее вместительный, но по-домашнему уютный Дом кино. Были впервые организованы спецпоказы для журналистов, которые, наряду со всеми пресс-конференциями, проводились в недрах другого кинотеатра, «Центральный», и только в первой половине дня. Наконец, впервые за всю историю программки были напечатаны на белорусском языке и, что примечательно, от русифицированной альтернативы организаторы напрочь отказались. Появился конкурс документального кино.

И, конечно же, реформы отразились на конкурсной программе игровых фильмов, в которой процент «псевдофестивальной» кинопродукции был сведен к минимуму, а доминирующие ранее ленты Российской Федерации нынче были представлены всего двумя картинами. Ранее их количество могло доходить до семи-восьми, зачастую они выдвигаться от других республик СНГ. И практически всегда российский фильм пользовался благосклонностью белорусской публики, а в подавляющем большинстве случаев получал Гран-при фестиваля - «Золото Лістапада», вручаемый по итогам зрительского голосования.

В этом году, как никогда ранее, конкурсные фильмы затрагивали ряд социально-нравственных проблем и поиски их решений. Так что программа игрового кино, ввиду малочисленности именитых гостей, приковывала к себе внимание, и большей частью именно на ней останавливались рецензенты, освещающие 16-й Минский международный кинофорум.

Доминантой нынешнего «Лістапада» стала целая галерея фильмов, посвященных жизни подрастающего поколения, от совсем юного до тинейджерского и «посттинейджерского» возраста, о месте современных детей в стремительно меняющемся мире, их амбициях, устремлениях, взаимодействии со старшими и друг с другом, вступлении во взрослую жизнь.

И открывшая первый конкурсный день российская «школьная» драма дебютанта в режиссуре Бориса Грачевского «Крыша» за час сорок экранного времени постаралась обозреть максимум проблем юного поколения. Три подруги-одноклассницы фактически предоставлены сами себе, пока их непутевые родители озабочены кто сердечными страстями, кто продвижением по карьерной лестнице, кто бегством от повседневного одиночества. И никому из взрослых нет дела до того, что их дочери осознают собственную ненужность и никчемность и у каждой находится свой веский довод, чтобы прийти к мысли о самоубийстве на краю одной из московских многоэтажек.

История, основанная на реальном трагическом случае, была прямо-таки обречена на сопоставление с нашумевшей лентой совсем молодой постановщицы Валерии Гай-Германики «Все умрут, а я останусь», удостоенной поощрительной наградой предпоследнего Каннского фестиваля. И при просмотре неоднократно закрадывалось ощущение, что 59-летнему Грачевскому явно не давали покоя лавры его всего лишь 23-летней коллеги. На последовавшей после демонстрации картины пресс-конференции он не совсем этично отметил, что, дескать, «в отличие от чернушного взгляда на мир Германики, я остаюсь всегда на светлой стороне жизни и ради этого изменил финал реальной истории - в моем фильме все кончается хорошо». Но проку от этого мало. Лента перенасыщена пафосными диалогами, невнятна по структуре и, пожалуй, смехотворна в близоруком анализе проблем современной молодежи. Но более всего удручает даже не дилетантская режиссура бессменного руководителя юмористического киножурнала «Ералаш», а поистине безобразная игра актерского коллектива, в котором особен» беспомощными выглядели отнюдь не юные дебютантки, а их старшие опытные коллеги. Можно, скрепя сердце, простить сверх меры напыщенное, истерическое исполнение Марии Шукшиной i Ольги Прокофьевой, но вот бездарное лицедейство Валерия Гаркалина и Евдокии Германовой » какой-то момент даже заставляет усомниться в их профпригодности. И лишь уважение к эпохальному «Ералашу», пожалуй, сдерживало журналистов задать Грачевскому боле, прямолинейные вопросы. Хотя режиссер, видимо, ощутив провал своей работы,довольно двусмысленно заявил: «Я вам ответил, а потом почитаем, что вы там понаписывали»...

Не менее серьезную тему рассматривала британская экзистенциальная драма Дуана Хопкинса «Надежда умирает последней» (Better Things). Его лента, посвященная подростковой наркомании, стояла в конкурсе особняком из-за нестандартного подхода, характерного для рафинированного арт-хауса. На примере главных героев, живущих во вроде бы благополучной среде, но страдающих от одномерного, серого существования, отсутствия здоровых амбиций элементарного взаимопонимания с собой и друг с другом, автор подводит зрителя к логически обоснованной, но циничной и пугающей мысли, что в иных обстоятельствах смерть oт передозировки в прекрасном нежном возрасте гораздо предпочтительнее коварной старости примитивного растительного существования, невыносимой и раздражающей обузы для молодых домочадцев, что символично выражено в умирающей бабушке одной из героинь.

К сожалению, творческие изыскания режиссера, облеченные в форму тягучего, медитативного фильма-размышления, в чем-то напоминающего работы Гаса Ван Сента, Грегга Араки и даже авангардистские эксперименты Дерека Джармена, не вызвали у публики абсолютно никакого отклика, что стало, пожалуй, самым громким провалом фестиваля. Впрочем, это объяснимо -подобные проекты предполагают камерную, почти интимную атмосферу для просмотра, что уж никак не вязалось с демонстрацией на большом экране. Симптоматично, что эта картина закрывала конкурсный показ и имела самый низкий зрительский рейтинг.